Откуда конфликты?

Ребёнок рождается в семье, где его любят, балуют, ласкают, иногда наказывают, но, вырастая он обнаруживает, что вокруг появляются чужие тёти и дяди, которые душат и портят жизнь чёрной магией, причём очень настойчиво. Кто и как будет реагировать? Вероятно, в разные периоды жизни по- разному.

На дне. Убивать надо за такую рекламу.

В оконное стекло билась и настойчиво

жужжала муха, точно повторяя все одну

и ту же докучную, бесконечную жалобу...

(А. И. Куприн. Болото.)

Если нормальные люди боятся показаться надоедливыми, то есть и другой стиль поведения. Глупые или сумасшедшие думают, будем назойливы, согласятся для того, чтобы всё прекратилось. Причём, такие дурни имеют доступ, например, к серьёзным финансам в России, и запускают рекламу на ТВ. Наглые убогие нравственные идиотики.

За Русскую национальную диктатуру. За равенство и права. Голосуем.

Он научил их многому.

Можно ли подать в суд на "ангелов" и лен? Грязные жиды, пользуясь полной безнаказанностью, обнаглели до того, что даже в собственной некоммунальной квартире не дают возможности спокойно жить из- за своей магии. Как избежать насилия в этом случае- не избить и не зарезать подлую жидовку? В тюрьму не хочется из- за говна. Кто их подучил так поступать? Файербол против этих тварей- это единственный метод? Причём, именно российские жиды научились подглядывать за каждым твоим шагом и их подлое преследование не имеет никаких правовых границ. Людям в России остаётся надеяться только на национальную диктатуру, которая расселит чернокнижников- жидов и остальных граждан. Первым- север(еврейские поселения за северным полярным полюсом на южном берегу Северного ледовитого океана), такие замечательные города, как Салехард, Тикси- житницы северной флоры и фауны, центры рыболовства и судоходства, правда, в туалеты там всегда ходят не в доме, а на улице, а подтираются снегом- местный обычай. Там вы сможете жить, как вам угодно и вволю заниматься чёрной магией, вызывать, дождь, снег, ветер, гром и молнию- и молодёжь и старухи, т. е. ведьмочки и старые ведьмы. Вторым- юг России, испорченный хищническим хозяйствованием. Вроде, поровну, по- братски, как и всегда, в наших отношениях? Обменами жилплощади занимается государство, так как известны шулерство и сплочённость криминальных кругов иудеев.

А пока, вы перемещаетесь туда и сюда, извините, мне нужно в Бостон.

День Сварога. Нужны ли монастыри и ангелы?

Думаю, что нет. Из- за монастырей происходит отсев лучших, у которых не появляются дети, в обществе становится всё меньше людей с нормальными, неискажёнными взглядами, а "ангелы" (назойливые иудеи, занимающиеся чёрной магией, обманом и подслушиванием) явно не вписываются в нормы приличий, привычные для многих других народов, и у них легализованы пакости и злодеяния, что не позволяет с ними контактировать; зачастую, глава подобных ангелов может быть связан даже с криминальными авторитетами. Постепенно, есть смысл от всего этого отказываться.

На стадионах должно быть шоу, чтоб всем было хорошоу.

(Рифма, иногда используемая в России)

Чекисты опять выпустили мафиозных тележидов- ангелов в качестве невест. Видимо, не нравится И.А. Бунин. Сожми что есть силы булки, чтобы во сне они ничего не сделали.

Марш - Без названия

Маяковский

Над Америкой, в которой он побывал впоследствии, издевался в том же роде:

Мамаша
грудь
ребенку дала.
Ребенок,
с каплями на носу,
сосет
как будто
не грудь, а доллар -
занят серьезным бизнесом.

Он любил слова "блевотина", - писал (похоже, что о самом себе):

Бумаги
гладь
облевывает
пером,
концом губы поэт,
как блядь рублевая.

Подобно Горькому, будто бы ужасно ненавидевшему золото, - Горький уже много лет тому назад свирепо назвал Нью-Йорк "Городом Желтого Дьявола", то есть золота, - он, Маяковский, золото тоже должен был ненавидеть, как это полагается всякому прихлебателю РКП, и потому писал:

Пока
доллар
всех поэм родовей,
лапя,
хапая,
выступает,
порфиру надев, Бродвей:
капитал -
его препохабие!

Горький посетил Америку в 1906 году, Маяковский через двадцать лет после него - и это было просто ужасно для американцев: я недавно прочел об этом в московской "Литературной газете", в почтенном органе Союза советских писателей, там в статье какого-то Атарова сказано, что на его столе лежит "удивительная, подлинно великая книга прозы и стихов Маяковского об Америке, что книга эта плод пребывания Маяковского в Нью-Йор-ке" и что после приезда его туда "у американских мастеров бизнеса были серьезные причины тревожиться: в их страну приехал великий поэт революции!"

С какой же силой, с какой он устрашил и разоблачил Америку, он воспевал РКП:

Мы

не с мордой, опущенной вниз,

мы - в новом, грядущем быту,

помноженном на электричество

и коммунизм...

Поэтом не быть мне бы,

если б

не это пел:

в звездах пятиконечных небо

безмерного свода РКП.

Что совершалось под этим небом в пору писаний этих виршей? Об этом можно было прочесть даже и в советских газетах:

"3-го июня на улицах Одессы подобрано 142 трупа умерших от голода, 5-го июня - 187. Граждане! Записывайтесь в трудовые артели по уборке трупов!"

"Под Самарой пал жертвой людоедства бывший член Государственной Думы Крылов, врач по профессии: он был вызван в деревню к больному, но по дороге убит и съеден".

В ту же пору так называемый "Всероссийский Старо-ста" Калинин посетил юг России и тоже вполне откро-венно засвидетельствовал:

"Тут одни умирают от голода, другие хоронят, стремясь использовать в пищу мягкие части умерших".

Но что до того было Маяковским, Демьянам и многим, многим прочим из их числа, жравшим "на полный рот", носившим шелковое белье, жившим в самых знаменитых "Подмосковных", в московских особняках прежних мо-сковских миллионеров! Какое дело было Владимиру Маяковскому до всего того, что вообще свершалось под небом РКП? Какое небо, кроме этого неба, мог он видеть? Разве не сказано, что "свинье неба вовеки не видать"? Под небом РКП при начале воцарения Ленина ходил по колено в крови "революционный народ", затем кровопролитием занялся Феликс Эдмундович Дзержинский и его соподвижники. И вот Владимир Маяковский превзо-шел в те годы даже самых отъявленных советских злодеев и мерзавцев. Он писал:

Юноше, обдумывающему житье,

решающему -

сделать бы жизнь с кого,

скажу, не задумываясь:

делай ее

с товарища Дзержинского!

(Бунин Иван Алексеевич- Под Серпом и Молотом)

(Б. И. Алексеевич- Под Серпом и Молотом)

В день объявления первой русской войны с немцами Маяковский влезает на пьедестал памятника Скобелеву в Москве и ревет над толпой патриотическими виршами. Затем, через некоторое время, на нем цилиндр, черное пальто, черные перчатки, в руках трость черного дерева, и он в этом наряде как-то устраивается так, что на вой-ну его не берут. Но вот наконец воцаряется косоглазый, картавый, лысый сифилитик Ленин, начинается та эпоха, о которой Горький, незадолго до своей насильственной смерти брякнул: "Мы в стране, освещенной гением Вла-димира Ильича Ленина, в стране, где неутомимо и чудодейственно работает железная воля Иосифа Сталина!" Воцарившись, Ленин, "величайших гений всех времен и народов", как неизменно называет его теперь Москва, провозгласил:
"Буржуазный писатель зависит от денежного мешка, от подкупа. Свободны ли вы, господа писатели, от вашей буржуазной публики, которая требует от вас порногра-фии в рамках и картинках, проституции в виде "дополне-ния" к "святому искусству" вашему?"
"Денежный мешок, порнография в рамках и картин-ках, проституция в виде дополнения..." Какой словесный дар, какой убийственный сарказм! Недаром твердит Мо-сква и другое: "Ленин был и величайшим художником слова". Но всего замечательней то, что он сказал вскоре после этого:
"Так называемая "свобода творчества" есть барский анахронизм. Писатели должны непременно войти в пар-тийные организации".