Я думал, что ты давно получил от Льва Сергеича 600 р. украденные Савеловым - узнаю, что Лев их промотал; извини его и жди оброка, что соберу наднях с моего сельца С.<анкт> Петербурга.
Милый, мне надоело тебе писать, потому что не могу являться тебе в халате, нараспашку и спустя рукава. Разговор наш похож на предисловие г-на Лемонте. Мы с тобою толкуем лишь о Полевом да о Булгарине - а они несносны и в бумажном переплете. Ты умен, о чем ни заговори - а я перед тобою дурак дураком. Условимся, пиши мне и не жди ответов.
Твоя статья о Аббатстве Байрона? Что за чудо Д.<он> Ж.<уан>! я знаю только 5 перв. песен; прочитав первые 2, я сказал тотчас Раевскому, что это Chef-d'-uvre Байрона, и очень обрадовался, после увидя, что W. Scott моего мнения. Мне нужен англ. яз. - и вот одна из невыгод моей ссылки: не имею способов учиться, пока пора. Грех гонителям моим! И я, как А. Шенье, могу ударить себя в голову и сказать: Il y avait quelque chose lа... извини эту поэтическую похвальбу и прозаическую хандру. Мочи нет сердит: не выспался и не <-------->.
Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? чорт с ними! слава богу, что потеряны. Он исповедался в своих стихах, невольно, увлеченный восторгом поэзии. В хладнокровной прозе он бы лгал и хитрил, то стараясь блеснуть искренностию, то марая своих врагов. Его бы уличили, как уличили Руссо - а там злоба и клевета снова бы торжествовали. Оставь любопытство толпе и будь заодно с Гением. Поступок Мура лучше его Лалла-Рук (в его поэтическом отношеньи). Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе посреди воскресающей Греции. - Охота тебе видеть его на судне.Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости, она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы - иначе. - Писать свои Memoires заманчиво и приятно. Никого так не любишь, никого так не знаешь, как самого себя. Предмет неистощимый. Но трудно. Не лгать - можно; быть искренним - невозможность физическая. Перо иногда остановится, как с разбега перед пропастью - на том, что посторонний прочел бы равнодушно. Презирать - braver - суд людей не трудно; презирать [самого себя] суд собственный невозможно.
А.С. Пушкин П. А. Вяземскому. Вторая половина ноября 1825 г. Михайловское.
19 февр. 2011 г.
18 февр. 2011 г.
Горчаков доставит тебе мое письмо. Мы встретились и расстались довольно холодно - по крайней мере с моей стороны. Он ужасно высох - впрочем, так и должно: зрелости нет у нас на севере, мы или сохнем,или гнием; первое всё-таки лучше.
Из письма А.С. Пушкина П. А. Вяземскому. Вторая половина (не позднее 24) сентября 1825 г. Михайловское.
Из письма А.С. Пушкина П. А. Вяземскому. Вторая половина (не позднее 24) сентября 1825 г. Михайловское.
Уже довольно был ты в раздражительности, и довольно искр вспыхнуло из этих электрических потрясений. Отдохни! Попробуй плыть по воде: ты довольно боролся с течением. Разумеется не советую плыть по воде к грязному берегу, чтобы запачкаться в тине; но в новой стезе, открываемой перед тобою, ничто не заденет совести твоей, ничто не запятнает характера.
П. А. Вяземский - Пушкину. 28 августа и 6 сентября 1825 г.Царское Село.
П. А. Вяземский - Пушкину. 28 августа и 6 сентября 1825 г.Царское Село.
Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до него дело? очень он мне нужен — разве у хорошеньких женщин должен быть характер? главное — это глаза, зубы, ручки и ножки — (я прибавил бы еще — сердце, но ваша кузина очень уж затаскала это слово). Вы говорите, что вас легко узнать; вы хотели сказать — полюбить вас? вполне с вами согласен и даже сам служу тому доказательством: я вел себя с вами, как четырнадцатилетний мальчик,— это возмутительно, но с тех пор, как я вас больше не вижу, я постепенно возвращаю себе утраченное превосходство и пользуюсь этим, чтобы побранить вас. Если мы когда-нибудь снова увидимся, обещайте мне... Нет, не хочу ваших обещаний: к тому же, письмо — нечто столь холодное, в просьбе, передаваемой по почте, нет ни силы, ни взволнованности, а в отказе — ни изящества, ни сладострастия.
Из письма А.С. Пушкина А. П. Керн. 13 и 14 августа 1825 г. Михайловское.
Из письма А.С. Пушкина А. П. Керн. 13 и 14 августа 1825 г. Михайловское.
Нет ничего скучнее теперешнего Петербурга. Вообрази, даже простых шалунов нет! — Квартальных некому бить! Мертво и холодно или иначе: свежо и прохладно!
А. А. Дельвиг — Пушкину. 28 сентября 1824 г. Петербург.
А. А. Дельвиг — Пушкину. 28 сентября 1824 г. Петербург.
Нужны ли "ангелы", которые, вопреки светским представлениям о нормах поведения, мелочно контролируют окружающих? (См. опрос в нынешней России)
Меня как-то мало интересует
проблема социалистической переделки человека в ангела и
вкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие
вопросы бережного отношения к личности.
(Золотой теленок Ильф И., Петров Е.)
Поэтому, есть смысл уехать отсюда и жить там, где в большей степени сохранились более приемлимые для меня и моих близких взгляды по данному вопросу. У нас люди даже не понимают, почему нельзя просматривать чужую переписку. (См., также, фильм "Чужие письма") Их так воспитали. К счастью, мир разнообразен. Надеюсь, вырваться из лап подобной среды, грешащей непонятливостью в подобных вопросах, липкой навязчивостью, желанием переделывать людей с помощью чёрной магии, желанием "пагубы", известном ещё с ветхозаветных времён, мафиозностью и коррумпированностью. Эта направленность в деяниях никак не подавляется самими личностями, возможно, и не замечается как что- то негативное. Если нравственно заражены подобными недугами очень многие, то нужно находить тех, кто чище. Для меня целый ряд прочих грехов менее значителен, чем те, которые перечислил, так как они, в такой степени, не мешают в быту и не бросаются в глаза каждый день. Мне уже кажется, что этикет "язычников" японцев или индийцев гораздо симпатичнее, чем этикет этих "ангелов"."Трансакция" в очередной раз появилась в почте, но который раз за последние два- три года? Будем надеяться, что это не пустые слова.
"Ангелы"- это, по иудейским представлениям, те кто занимается магией, слежкой и доносами иудейскому жречеству. Н. Левашов называет это "грязной работой".
*Вот одно из воспоминаний о иезуитах:
Василий Петрович Авенариус- Юношеские годы Пушкина
Слышали вы про иезуитский коллегиум в Петербурге?
— Как не слыхать! — отвечал Пушкин. — Меня самого даже родители предполагали сперва пристроить туда; но тут как раз открылся лицей — и меня отдали сюда.
— Благодарите же Бога, что не попали к иезуитам!
— А что же? Ведь коллегиум их считается в Петербурге чуть ли не самым аристократическим заведением?
— Многие аристократы, точно, отдают туда своих детей. Но почему? Потому, что коллегиум в моде, а в моде потому, что все предметы, даже русская словесность, преподаются там по-французски; французский же язык нынче для нас дороже своего отечественного! Наконец, древние языки, а также и математика, как слышно, идут там довольно успешно. Зато родная речь и православный Закон Божий в полном загоне.
— Потому, верно, что начальство училища — католические патеры?
— Да. На устах ведь у этих господ христианское милосердие, а на деле — неумолимая строгость.
— На языке мед, а под языком лед?
— Буквально. За малейший проступок воспитанники лишаются свободы и пищи, подвергаются телесному наказанию. Но это еще не все. Они шагу ступить не могут, чтобы обо всем не узнало сейчас их начальство.
— Какими же путями?
— А во-первых, в дверях дортуаров у них, конечно, проделаны такие же решетки, как и у вас здесь, в лицее. Но, по природному благодушию русского человека, гувернеры ваши нимало не стесняют вас своим надзором. Питомцы же иезуитов ни на минуту не могут быть уверены, что из-за решетки не следит за ними зоркий глаз, чуткое ухо дежурного патера. Они не могут быть даже уверены в собственных своих товарищах: выбранные начальством из их же среды аудиторы переспрашивают уроки и непокорных выдают головою. А несколько человек из них, без ведома остальных, играют роль шпионов и доносчиков, по иезуитскому правилу: цель оправдывает средства…
— Но это Бог знает что такое! Это не жизнь, а ад! — ужасались лицеисты.
— И я чуть было не угодил туда… — проговорил, с дрожью в теле, Пушкин.
— Зато стали бы тихим, аки агнец, и мудрым, аки змий! — с горькой усмешкой заметил Галич.
— И как это еще терпят у нас подобное заведение?
— Пока терпели; но дни господ иезуитов, я слышал, уже сочтены.[18] Так вот, друзья мои, и извольте-ка сравнить положение тех воспитанников с вашим. Телесных наказаний у вас не допускается уже по самому уставу лицея. Свобода ваша ничем почти не стеснена. Вы видаетесь с вашими родными когда угодно; гуляете по парку и между публикой у музыки без опасения, что кто-нибудь вас подслушает; вы бываете даже в городе на домашних спектаклях у графа Толстого; собираетесь вот у меня для литературных бесед; наконец, можете посвящать страсти вашей к поэзии все ваше досужное время…
проблема социалистической переделки человека в ангела и
вкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие
вопросы бережного отношения к личности.
(Золотой теленок Ильф И., Петров Е.)
Поэтому, есть смысл уехать отсюда и жить там, где в большей степени сохранились более приемлимые для меня и моих близких взгляды по данному вопросу. У нас люди даже не понимают, почему нельзя просматривать чужую переписку. (См., также, фильм "Чужие письма") Их так воспитали. К счастью, мир разнообразен. Надеюсь, вырваться из лап подобной среды, грешащей непонятливостью в подобных вопросах, липкой навязчивостью, желанием переделывать людей с помощью чёрной магии, желанием "пагубы", известном ещё с ветхозаветных времён, мафиозностью и коррумпированностью. Эта направленность в деяниях никак не подавляется самими личностями, возможно, и не замечается как что- то негативное. Если нравственно заражены подобными недугами очень многие, то нужно находить тех, кто чище. Для меня целый ряд прочих грехов менее значителен, чем те, которые перечислил, так как они, в такой степени, не мешают в быту и не бросаются в глаза каждый день. Мне уже кажется, что этикет "язычников" японцев или индийцев гораздо симпатичнее, чем этикет этих "ангелов"."Трансакция" в очередной раз появилась в почте, но который раз за последние два- три года? Будем надеяться, что это не пустые слова.
"Ангелы"- это, по иудейским представлениям, те кто занимается магией, слежкой и доносами иудейскому жречеству. Н. Левашов называет это "грязной работой".
*Вот одно из воспоминаний о иезуитах:
Василий Петрович Авенариус- Юношеские годы Пушкина
Слышали вы про иезуитский коллегиум в Петербурге?
— Как не слыхать! — отвечал Пушкин. — Меня самого даже родители предполагали сперва пристроить туда; но тут как раз открылся лицей — и меня отдали сюда.
— Благодарите же Бога, что не попали к иезуитам!
— А что же? Ведь коллегиум их считается в Петербурге чуть ли не самым аристократическим заведением?
— Многие аристократы, точно, отдают туда своих детей. Но почему? Потому, что коллегиум в моде, а в моде потому, что все предметы, даже русская словесность, преподаются там по-французски; французский же язык нынче для нас дороже своего отечественного! Наконец, древние языки, а также и математика, как слышно, идут там довольно успешно. Зато родная речь и православный Закон Божий в полном загоне.
— Потому, верно, что начальство училища — католические патеры?
— Да. На устах ведь у этих господ христианское милосердие, а на деле — неумолимая строгость.
— На языке мед, а под языком лед?
— Буквально. За малейший проступок воспитанники лишаются свободы и пищи, подвергаются телесному наказанию. Но это еще не все. Они шагу ступить не могут, чтобы обо всем не узнало сейчас их начальство.
— Какими же путями?
— А во-первых, в дверях дортуаров у них, конечно, проделаны такие же решетки, как и у вас здесь, в лицее. Но, по природному благодушию русского человека, гувернеры ваши нимало не стесняют вас своим надзором. Питомцы же иезуитов ни на минуту не могут быть уверены, что из-за решетки не следит за ними зоркий глаз, чуткое ухо дежурного патера. Они не могут быть даже уверены в собственных своих товарищах: выбранные начальством из их же среды аудиторы переспрашивают уроки и непокорных выдают головою. А несколько человек из них, без ведома остальных, играют роль шпионов и доносчиков, по иезуитскому правилу: цель оправдывает средства…
— Но это Бог знает что такое! Это не жизнь, а ад! — ужасались лицеисты.
— И я чуть было не угодил туда… — проговорил, с дрожью в теле, Пушкин.
— Зато стали бы тихим, аки агнец, и мудрым, аки змий! — с горькой усмешкой заметил Галич.
— И как это еще терпят у нас подобное заведение?
— Пока терпели; но дни господ иезуитов, я слышал, уже сочтены.[18] Так вот, друзья мои, и извольте-ка сравнить положение тех воспитанников с вашим. Телесных наказаний у вас не допускается уже по самому уставу лицея. Свобода ваша ничем почти не стеснена. Вы видаетесь с вашими родными когда угодно; гуляете по парку и между публикой у музыки без опасения, что кто-нибудь вас подслушает; вы бываете даже в городе на домашних спектаклях у графа Толстого; собираетесь вот у меня для литературных бесед; наконец, можете посвящать страсти вашей к поэзии все ваше досужное время…
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
