Там не ступал сапог большевицкого раба и эксперимент не проводился.

Большевицкий раб оказался настолько наглым и укоренившимся, что выставил на всеобщее обозрение частную жизнь и не прекращал этим заниматься, несмотря ни на протесты и обращение в прокуратуру.