А.И. Солженицын- Бодался телёнок с дубом.

Возникал ли вопрос о
политзаключённых - "надо дать определение
политзаключённого", как будто в СССР это не ясно; о
психушках против инакомыслящих - расширить изучение на всю
область прав душевнобольных, до "возможностей освобождения
от контроля их сексуальной жизни".) Холодно-рациональным
торможением Чалидзе остановил и испортил достаточно
начинаний Комитета, который мог бы сыграть в нашем
общественном развитии значительно большую роль. (С какого-то
момента, "утомясь" от защиты прав человека, главный
вдохновитель Комитета решил переехать за океан. Самый
последний наивец согласится, что для получения визы на выезд
заграницу читать лекции о правах человека в СССР - не
обойтись без разработанной уговорённости с ГБ, которая не
достигается единократной встречей, - и это будучи членом
Комитета!) После вступления в Комитет Игоря Шафаревича
постепенно создался перевес действия, были выражены главные
обращения Комитета - к мировым конгрессам психиатров, по
поводу преследования религии и др. Все многочисленные
заступничества Сахарова за отдельных преследуемых, стояния у
судебных зданий, куда его обычно не пускали, ходатайства об
оправдании, помиловании, смягчении, выпуске на поруки, часто
носили форму деятельности как бы от имени Комитета, - на
самом деле были его собственными действиями, его постоянным
настоятельным побуждением - заступаться за преследуемых.
Эта форма - защиты не всего сразу "человечества" или
"народа", а - каждого отдельного угнетаемого, была верно
воспринята нашим обществом (кто только слышал по радио, хоть
в дальней провинции, кто только мог знать) как чудесное
целебное у нас правдоискательство и человеколюбство. Но она
же (при злобно-мелочном сопротивлении и глухоте властей)
была и изнурительной, забравшей у Сахарова сил и здоровья
непропорционально результатам (почти нолевым).

Серая Лена, служащая чёрненьким:

"Пока народ независим, из всех искусств важнейшими для нас являются мистическое сосаниелюбие и цирк."
Истеричные постсоветские курвы готовы по 12-14 часов в сутки портить жизнь из- за "течек" своих весьма многочисленных "сестёр"( как эти дуры друг друга именуют) или по любой другой причине,  возникающей в их головах, портить жизнь своей магией. Мразь!

Плейпаша.

Ролики Tele- 2, с большим количеством бандитов, судя по тому что писал А. Солженицын , сделаны с ведома чекистов, которые изображали бандитов, требующих деньги, чтоб он уехал из страны. Тем более, мы знаем, кто сегодня опекает, или, как они говорят, "контролирует", телеканалы в России, в том числе, и рекламу на телевидении. Вспомним, изнывающих от любви через песенное творчество местной попсы, патриотически настроенных толстух. Теперь прорезалась ещё одна изнывающая от любви всё тем же способом. Многие теле- и радиоканалы чутко ловят любую смену настроения "твоих" глазастых и ушастых "пашей". Сестро- и братолюбивые стервы в ущерб чужим личным желаниям и планам- это, добродетель, скорее, не чекистская, а всенародная, как и "искусство бодаться"; мол нам- то что от твоих планов, а так, все сидят, где и сидели (слово "сидеть", "посажен" греет злорадную душу совка), к тому же, народ привык читать чужие письма, и водит рылом в чужих делах, что соответствует наклонностям сегодняшней власти. Как говорят в церкви- симфония между властью и народом. Разве мы не в праве сами распоряжаться своей собственной жизнью? Например, советский раб не смел лишить себя жизни под угрозой штрафа, если выживет, по свидетельству Н. Левашова, впрочем, как и божий раб не имеет права на подобную самостоятельность, находясь под угрозой со стороны духовенства, мол , лишишься тогда, того и сего в загробном мире и хоронить не разрешим на кладбище вместе с рабами божьими . Не пора ли перестать быть манипулируемыми обществом? Независимость от желаний окружающих- это не "коты", как об этом рассуждает агрессивно- послушное рабское большинство, это более нормальный стиль поведения.

А.И. Солженицын- Бодался телёнок с дубом.

Как в насмешку, именно в эти дни, бежал на Запад А.
Кузнецов, мы на Пинеге слушали по транзистору. Перепугались
на верхах, а он ликовал, думал наверно: вот сейчас всю
историю повернёт. Ан ошибка бегляческая, смещение масштабов.
Главное же: тут у нас, в СССР, почти поголовно не одобрил
его образованный класс, и не только за податливость
гебистам, за игру в доносы, но и за самый побег: лёгкий
жребий! Человеку безвестному, досаждённому, можно простить,
но писателю? Какой же, мол, тогда ты наш писатель?
Нерациональные мы люди: десятилетиями бродим и хлюпаем в
навозной жиже, брюзжим, что плохо. И не делаем усилий
выбраться. А кто выбарахтывается и бежит прочь, кричим:
"изменник! не наш!"
А как думало правительство? Уверен: так же, как я. Пока
я тут, в клетке, - я им полустрашен, меня всегда можно
прихлопнуть. А оттуда- я ужасен для них, я успею (пока не
всадят ножа мне в рёбра, не отравят, не застрелят, не
выбросят из поезда), успею развернуть всё, укрытое ими за
полстолетия! - и после того захлёста им уже не жить, или
только доковыливать (так мне казалось).
При Сталине так и понимали: всех несогласных покрепче
вязать. Но, видимо, в последние годы какие-то новые веяния
пробились даже в их туполобую дремучесть: посадили
Синявского-Даниэля - неожиданный для них международный
скандал; отправили Тарсиса за границу - сразу всё стихло,
никаких неприятностей.

А.И. Солженицын- Бодался телёнок с дубом.

- Ты как задорный шляхтич, лишь бы поссориться. А по
моему вот это и есть самое русское состояние: размахнуться -
и трахнуть! В такую минуту только и чувствуешь себя
достойным сыном этой страны. Разве я смелый - я и есть
предельный боязливец: "Архипелаг" имею - молчу, о
современных лагерях сколько знаю - молчу, Чехословакию -
промолчал, уж за это одно должен сейчас себя выволочить. Да
правильно сказала Лидия Корнеевна о политических протестах:
- Без этого не могу главного писать. Пока этой стрелы из
себя не вытащу - не могу ни о чём другом!

________

А послал - и как сразу спокойно на душе. Хотя в тот день
гнали за мной по московским улицам двое нюхунов-топтунов, -
мне казалось: за город, в благословенный приют, предложенный
мне Ростроповичем (в самом сердце спецзоны, где рядом дачи
всех вождей!), за мной не ехали. Здесь (хоть уже и
газовщики, и электрики приходили какие-то) кажется мне: я
скрылся ото всех, никому не ведом, не показываюсь, по
телефону не звоню.

[ В моём случае "нюхун и топтун"- это Лена, которая старается в пользу единодворной сестры, что злобно и печально сидит у разбитого корыта (разбитых колонок) ]


________

В январе 70-го стали его дёргать наверх, требовать
объяснений, негодований и отречений, как полагается от
честного советского писателя, - да он и не против был, но
одного отречения уже мало было властям, просто так отречения
они уже и помещать не хотели, им надо было разгромить
ненавистный журнал. Сколько лет и месяцев текла у них слюна
на эту жертву! Сколько месяцев и недель обормоты и дармоеды
из агитпропа потратили на составление планов, на манёвры,
атаки и обходы! - засушенные мозги их не замечали, что уже
рушилась вся их эпоха целиком, все пятьдесят междуэтажных
перекрытий, - они жадали вот эту одну лестничную площадку
захватить. Разливался по стране свободный Самиздат, уходили
на Запад, печатались там русские романы, возвращались на
родину радиопередачами, - этим плеснякам казалось: вот эту
одну супротивную площадку захватить - и воцарится, как при
Сталине, излюбленное хоровое единомыслие, не останется
последнего голоса, кто б мог высмеивать их.

(Откуда в совках эта жажда к единомысленной подчинённости? Вот откуда... И даже красно- чёрномагические ведьмы стремятся к этому. Здесь существует именно такая уверенность, мол, все мы должны единым строем выступать против остального мира...На это здесь работает и их техника, в тупом, привычном состоянии находятся многие. И особенно почётно с полувековой послесталинской традицией в этих дружных рядах быть впереди толпы, лететь, расправив крылья катенькиной магии. Я, мол, лечу, рядом Катя и я- чекист, а не какой- то там пацифист. А всякие Солженицыны- критиканы и отступники от нашей неугомонной советской прелести.)

А.И. Солженицын- Бодался телёнок с дубом.

Воспитанные же на советской службе, они, как и в случае с Луи, с "Гранями", всё, что знали и умели, по-советски: ловить сверху упрёки и травить их вниз.

_________

И вот, с профессорской учёностью, легко находя
неграмотное и смешное в статьях молодогвардейских недоучек
(да ведь двадцатьпять этажей голов срубили в этом народе,
удивляться ли мычанью лилипутскому?) тараном попёр
новомирский критик в пролом проверенный, разминированный,
безопасный, куда с 20-х годов бито всегда наверняка, и
сегодня тоже вполне угодно государственной власти.

_________

И что такое патриотизм, мы от Дементьева доподлинно
узнаём: он - не в любви к старине да монастырям, его
возбуждать должны "производительность труда" и "бригадный
метод". Что за уродливая привязанность к "малой родине"
(краю, месту, где ты взрос), когда и Добролюбов и КПСС
разъяснили, что надо быть привязанным к большой родине (так,
чтоб границы любви точно совпадали с границами
государственной власти, этим упрощается и армейская служба).

________

Интересно, как он внутренне относится к статье Дементьева? Не могут же не оскорблять его вкуса эти затхлые заклинания.

_______

У меня сочувствующих - не меньше, чем у них платных агентов.

_______

Давно уж я, кажется, вырос из рабских недомерков, уже
не сжимается сердце, что выдернут: "Теперь своё отношение
пусть выскажет т. Солженицын...", - уж распрямился, уж за
язык меня не потянешь.

_______

Замялась чёртова сотня.


_______

Он вот что, он с тревогою (и не первый раз!) - о
западных деньгах: неужели правда, что я получаю деньги за
западные издания романов?
Заклятая советская анафема: кто думает не так,
обязательно продался за вражеские деньги; если советских не
платят - умри патриотически, но западных не получай!


_______

Старое-то приемлется. Но о новом - не смею. Просто:
- Поймите. Так надо! Лагерный опыт: чем резче со
стукачами, тем безопаснее. Не надо создавать видимости
согласия. Если промолчу - они меня через несколько месяцев
тихо проглотят - но "непрописке", по "тунеядству", по
ничтожному поводу. А если нагреметь - их позиция слабеет.

В ответ на желание уехать.

Советия напрягается всем организмом каждый новый день, чтобы сломать...У них теперь это национальный спорт. Душат. Видимо, вспомнили СССР.