Средние века были эпохой раздробленности. Каждый народ, провинция, город и семья всеми силами стремились к обособленности. В наши дни наблюдается противоположная тенденция: народы, как мне кажется, движутся к единству. Возникают интеллектуальные связи между самыми отдаленными уголками земли, и люди не могут и дня прожить в изоляции и неведении того, что происходит в каком-либо месте планеты. В связи с этим сегодня европейцы и происходящие от них жители Нового Света отличаются, несмотря на разделяющий их океан, меньше, чем некоторые города в ХШ веке, между которыми всего лишь текла река.
Наступит день, когда в Северной Америке будут жить сто пятьдесят миллионов человек, равных между собой, принадлежащих к одному народу, имеющих равные возможности, одинаковый уровень культуры, говорящих на одном языке, исповедующих одну религию, имеющих одинаковые привычки и нравы. Им будет присуще единое восприятие вещей и единый образ мысли. Во всем остальном можно усомниться, но это - несомненно. И это нечто совершенно новое в мире, нечто такое, значение чего не укладывается даже в воображении.
В настоящее время в мире существуют два великих народа, которые, несмотря на все свои различия, движутся, как представляется, к единой цели. Это русские и англоамериканцы.
Оба этих народа появились на сцене неожиданно. Долгое время их никто не замечал, а затем они сразу вышли на первое место среди народов, и мир почти одновременно узнал и об их существовании, и об их силе.
Все остальные народы, по-видимому, уже достигли пределов своего количественного роста, им остается лишь сохранять имеющееся; эти же постоянно растут. Развитие остальных народов уже остановилось или требует бесчисленных усилий, они же легко и быстро идут вперед, к пока еще неизвестной цели.
Американцы преодолевают природные препятствия, русские сражаются с людьми. Первые противостоят пустыне и варварству, вторые - хорошо вооруженным развитым народам. Американцы одерживают победы с помощью плуга земледельца, а русские - солдатским штыком.
В Америке для достижения целей полагаются на личный интерес и дают полный простор силе и разуму человека.
Что касается России, то можно сказать, что там вся сила общества сосредоточена в руках одного человека.
В Америке в основе деятельности лежит свобода, в России - рабство[Прим. что привело к революции].
У них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне уготовило каждой из них стать хозяйкой половины мира.
Из всех стран Старого Света в России при равных условиях население растет быстрее всего.
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
3 февр. 2011 г.
Дешевизна - это верховный закон торговли, и ни суверенная воля народа, ни национальные предрассудки не могут ей долго противиться.
Было время, когда мы тоже могли заселить американскую глушь великим французским народом и вместе с англичанами определять судьбы Нового Света. Некогда Франция владела в Северной Америке территорией, почти равной целой Европе. Три самые крупные реки континента находились на нашей территории. Индейские племена, жившие от устья реки Святого Лаврентия до дельты Миссисипи, слышали только нашу речь, все европейские поселения, разбросанные на этом огромном пространстве, напоминали о родине: они назывались Луибур, Монморанси, Дюкен, Сен-Луи, Венсенн, Новый Орлеан - все это названия, дорогие французам, привычные их слуху.
Но обстоятельства 1, описание которых заняло бы слишком много места, лишили нас этого прекрасного достояния. Там, где французов было мало и они были слабы, они исчезли. Остальные компактно поселились на небольшом пространстве и стали гражданами другой страны. Четыреста тысяч французов, живущих на юге Канады, - это все, что осталось сегодня от бывшего французского населения, затерявшегося что осталось сегодня от бывшего французского населения, затерявшегося среди вновь пришедшего многочисленного народа. Они живут в окружении иностранцев, число которых постоянно растет, которые расселяются во все концы страны, проникают даже в ряды бывших хозяев этой земли, господствуют в их городах и искажают их язык.
На северо-западе можно встретить лишь несколько незначительных русских поселений, но на юго-западе американским переселенцам преграждает путь Мексика.
Как бы по-разному ни складывались судьбы сыновей великой англоамериканской семьи под воздействием мира и войны, свободы и тирании, процветания и нищеты, они всегда будут иметь равное общественное положение, а следовательно, и общие обычаи и представления.
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Было время, когда мы тоже могли заселить американскую глушь великим французским народом и вместе с англичанами определять судьбы Нового Света. Некогда Франция владела в Северной Америке территорией, почти равной целой Европе. Три самые крупные реки континента находились на нашей территории. Индейские племена, жившие от устья реки Святого Лаврентия до дельты Миссисипи, слышали только нашу речь, все европейские поселения, разбросанные на этом огромном пространстве, напоминали о родине: они назывались Луибур, Монморанси, Дюкен, Сен-Луи, Венсенн, Новый Орлеан - все это названия, дорогие французам, привычные их слуху.
Но обстоятельства 1, описание которых заняло бы слишком много места, лишили нас этого прекрасного достояния. Там, где французов было мало и они были слабы, они исчезли. Остальные компактно поселились на небольшом пространстве и стали гражданами другой страны. Четыреста тысяч французов, живущих на юге Канады, - это все, что осталось сегодня от бывшего французского населения, затерявшегося что осталось сегодня от бывшего французского населения, затерявшегося среди вновь пришедшего многочисленного народа. Они живут в окружении иностранцев, число которых постоянно растет, которые расселяются во все концы страны, проникают даже в ряды бывших хозяев этой земли, господствуют в их городах и искажают их язык.
На северо-западе можно встретить лишь несколько незначительных русских поселений, но на юго-западе американским переселенцам преграждает путь Мексика.
Как бы по-разному ни складывались судьбы сыновей великой англоамериканской семьи под воздействием мира и войны, свободы и тирании, процветания и нищеты, они всегда будут иметь равное общественное положение, а следовательно, и общие обычаи и представления.
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Как хорошо в СССР быть знатным стахановцем или сознательным поэтом...
Любовь Орлова - Марш энтузиастов
Но что до того было Маяковским, Демьянам и многим, многим прочим из их числа, жравшим «на полный рот», носившим шелковое белье, жившим в самых знаменитых «Подмосковных», в московских особняках прежних московских миллионеров! Какое дело было Владимиру Маяковскому до всего того, что вообще свершалось под небом РКП? Какое небо, кроме этого неба, мог он видеть? Разве не сказано, что «свинье неба вовеки не видать»? Под небом РКП при начале воцарения Ленина ходил по колено в крови «революционный народ», затем кровопролитием занялся Феликс Эдмундович Дзержинский и его соподвижники. И вот Владимир Маяковский превзошел в те годы даже самых отъявленных советских злодеев и мерзавцев. Он писал:
Юноше, обдумывающему житье,
решающему -
сделать бы жизнь с кого,
скажу, не задумываясь:
делай ее
с товарища Дзержинского!
Он, призывая русских юношей идти в палачи, напоминал им слова Дзержинского о самом себе, совершенно бредовые в устах изверга, истребившего тысячи и тысячи жизней:
«Кто любит жизнь так сильно, как я, тот отдает свою жизнь за других».
А наряду с подобными призывами не забывал Маяковский славословить и самих творцов РКП, - лично их:
Партия и Ленин -
кто более
матери истории ценен?
Я хочу,
чтоб к штыку
приравняли перо.
С чугуном чтоб
и с выделкой стали
о работе стихов
от Политбюро
чтобы делал доклады Сталин.
И вот слава его, как великого поэта, все растет и растет, поэтические творения его издаются «громадными тиражами по личному приказу из Кремля», в журналах платят ему за каждую строчку даже в одно слово гонорары самые что ни на есть высокие, он то и дело вояжирует в «гнусные» капиталистические страны, побывал в Америке, несколько раз приезжал в Париж и каждый раз имел в нем довольно долгое пребывание, заказывал белье и костюмы в лучших парижских домах, рестораны выбирал тоже наиболее капиталистические, но «поплевывал» ив Париже, - заявил с томной брезгливостью пресыщенного пшюта:
Я не люблю
парижскую любовь -
любую самочку
шелками разукрасьте,
потягиваясь, задремлю,
сказав «тубо»
собакам озверевшей страсти.
«Большим поэтом» окрестил его, кажется, раньше всех Горький: пригласил его к себе на дачу в Мустамяки, чтобы он прочитал у него в небольшом, но весьма избранном обществе свою поэму «Флейта-Позвоночник», и когда Маяковский кончил эту поэму, со слезами пожал ему руку:
- Здорово, сильно... Большой поэт!
Но что до того было Маяковским, Демьянам и многим, многим прочим из их числа, жравшим «на полный рот», носившим шелковое белье, жившим в самых знаменитых «Подмосковных», в московских особняках прежних московских миллионеров! Какое дело было Владимиру Маяковскому до всего того, что вообще свершалось под небом РКП? Какое небо, кроме этого неба, мог он видеть? Разве не сказано, что «свинье неба вовеки не видать»? Под небом РКП при начале воцарения Ленина ходил по колено в крови «революционный народ», затем кровопролитием занялся Феликс Эдмундович Дзержинский и его соподвижники. И вот Владимир Маяковский превзошел в те годы даже самых отъявленных советских злодеев и мерзавцев. Он писал:
Юноше, обдумывающему житье,
решающему -
сделать бы жизнь с кого,
скажу, не задумываясь:
делай ее
с товарища Дзержинского!
Он, призывая русских юношей идти в палачи, напоминал им слова Дзержинского о самом себе, совершенно бредовые в устах изверга, истребившего тысячи и тысячи жизней:
«Кто любит жизнь так сильно, как я, тот отдает свою жизнь за других».
А наряду с подобными призывами не забывал Маяковский славословить и самих творцов РКП, - лично их:
Партия и Ленин -
кто более
матери истории ценен?
Я хочу,
чтоб к штыку
приравняли перо.
С чугуном чтоб
и с выделкой стали
о работе стихов
от Политбюро
чтобы делал доклады Сталин.
И вот слава его, как великого поэта, все растет и растет, поэтические творения его издаются «громадными тиражами по личному приказу из Кремля», в журналах платят ему за каждую строчку даже в одно слово гонорары самые что ни на есть высокие, он то и дело вояжирует в «гнусные» капиталистические страны, побывал в Америке, несколько раз приезжал в Париж и каждый раз имел в нем довольно долгое пребывание, заказывал белье и костюмы в лучших парижских домах, рестораны выбирал тоже наиболее капиталистические, но «поплевывал» ив Париже, - заявил с томной брезгливостью пресыщенного пшюта:
Я не люблю
парижскую любовь -
любую самочку
шелками разукрасьте,
потягиваясь, задремлю,
сказав «тубо»
собакам озверевшей страсти.
«Большим поэтом» окрестил его, кажется, раньше всех Горький: пригласил его к себе на дачу в Мустамяки, чтобы он прочитал у него в небольшом, но весьма избранном обществе свою поэму «Флейта-Позвоночник», и когда Маяковский кончил эту поэму, со слезами пожал ему руку:
- Здорово, сильно... Большой поэт!
stop the hysteria- мы, вероятно, северяне.
Мне пришлось слышать, что, мол, должен быть такой народ, который управляет всеми остальными народами*.
"С самого раннего детства южанин чувствует себя кем-то вроде домашнего диктатора. Делая первые шаги в жизни, он узнает, что он рожден для того, чтобы распоряжаться, и приобретает привычку господствовать, не встречая сопротивления. Из-за такого воспитания южане часто бывают высокомерны, нетерпеливы, раздражительны, вспыльчивы, безудержны в желаниях.В южных штатах самые насущные потребности человека никогда не остаются неудовлетворенными... Южанам нет надобности думать о материальной стороне жизни, за них об этом думают другие. Заботы о повседневной жизни не занимают их воображение, поэтому оно направлено на более возвышенные, но менее определенные вещи. Они любят величие, роскошь, славу, шум, удовольствия и особенно праздность. Жизнь не требует от них никаких усилий, и, поскольку труд не является для них необходимостью, они впадают в оцепенение и не делают даже того, что могло бы принести им пользу...
...Если в союз объединяются два человека, имеющие общие интересы и отчасти общие убеждения, но разные характеры, уровень знаний и культуры, то очень вероятно, что им будет трудно жить в согласии. То же можно сказать и о союзе наций. Рабство вредит американской федерации не путем прямого ущемления ее интересов, а косвенно, путем воздействия на нравы людей."
Кому- то хочется смотреть на семейную жисть, мне не треба.
__________
* Но подобные рассуждения могут привести к расовой дискриминации: образование и управленческие должности будут доступны представителям только одного народа, а нераскрытые таланты будут пропадать, не улучшая жизни общества. Кроме того, психология раба и рабовладельца наносит вред и тем и другим (сравните с Югом США в книге Алексиса де Токвиля "Демократия в Америке").
Штаты, которые развиваются медленнее, чем другие, с недоверием и завистью поглядывают на тех, к которым судьба благосклонна. Это порождает глубокое недовольство и смутную тревогу в одной части Союза, тогда как в другой царят благополучие и уверенность.
Население страны является, безусловно, основный ее богатством. За тот же период, с 1820 по 1832 год, в течение которого Виргиния лишилась двух депутатов в конгрессе, ее население увеличилось на 13,7 процента. Население обеих Карелии за то же время увеличилось на 15 процентов, население Джорджии - на 51,5 процента. (См. Американский альманах, 1832, с. 162.) В России же, европейской стране, где население растет быстрее всего, за десять лет количество жителей увеличивается на 9,5 процента, во Франции - на 7 процентов, в Европе в целом - на 4,7 процента. (См.: Мальт-Брюн, т.VI, с. 95.)
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Население страны является, безусловно, основный ее богатством. За тот же период, с 1820 по 1832 год, в течение которого Виргиния лишилась двух депутатов в конгрессе, ее население увеличилось на 13,7 процента. Население обеих Карелии за то же время увеличилось на 15 процентов, население Джорджии - на 51,5 процента. (См. Американский альманах, 1832, с. 162.) В России же, европейской стране, где население растет быстрее всего, за десять лет количество жителей увеличивается на 9,5 процента, во Франции - на 7 процентов, в Европе в целом - на 4,7 процента. (См.: Мальт-Брюн, т.VI, с. 95.)
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Большинство американцев считают, что правильное понимание личного интереса достаточно для того, чтобы вести человека по верному и честному пути. Каждый человек имеет врожденную способность управлять собой, и никто не имеет права навязывать себе подобным свое понимание счастья. Американцы искренне верят в совершенство человека и полагают, что распространение знаний неизбежно приводит к положительным результатам, а невежество - к печальным последствиям. Они смотрят на человеческое общество как на развивающийся организм, в котором не может и не должно быть ничего незыблемого. То, что кажется им хорошим, может быть заменено в будущем на лучшее, но сегодня еще неведомое.
Я уже говорил о том, какое влияние оказало рабство на развитие торговли на Юге Соединенных Штатов. Не меньшее влияние оно оказало и на нравы южан. Раб никогда не спорит, он подчиняется всему безропотно. Иногда, правда, он убивает своего хозяина, но никогда ему не противостоит. На Юге даже самые бедные семьи имеют рабов. С самого раннего детства южанин чувствует себя кем-то вроде домашнего диктатора. Делая первые шаги в жизни, он узнает, что он рожден для того, чтобы распоряжаться, и приобретает привычку господствовать, не встречая сопротивления. Из-за такого воспитания южане часто бывают высокомерны, нетерпеливы, раздражительны, вспыльчивы, безудержны в желаниях. Они страстно желают борьбы, но быстро отчаиваются, если победа требует длительных усилий. Северяне не окружены с колыбели рабами. У них нет и свободных слуг, и чаще всего они вынуждены заботиться о себе сами. С юных лет они, оказываясь в различных обстоятельствах, проникаются мыслью о своей самостоятельности и учатся точно оценивать естественные пределы своих возможностей. Они отнюдь не рассчитывают силой сломить тех, кто действует против их воли. Им известно, что для того, чтобы получить поддержку людей, нужно заслужить их расположение. Поэтому они терпеливы, рассудительны, терпимы, неторопливы в действиях и упорны в достижении своих замыслов. В южных штатах самые насущные потребности человека никогда не остаются неудовлетворенными. Южанам нет надобности думать о материальной стороне жизни, за них об этом думают другие. Заботы о повседневной жизни не занимают их воображение, поэтому оно направлено на более возвышенные, но менее определенные вещи. Они любят величие, роскошь, славу, шум, удовольствия и особенно праздность. Жизнь не требует от них никаких усилий, и, поскольку труд не является для них необходимостью, они впадают в оцепенение и не делают даже того, что могло бы принести им пользу. Жители Севера имеют одинаковый достаток, здесь нет рабства, и северяне поглощены теми самыми повседневными заботами, которые так презирают белые южане. Северяне с детства вступают в схватку с нищетой и привыкают ценить обеспеченную жизнь выше всех умственных и душевных наслаждений. Из-за сосредоточенности на мелочах у них слабеет воображение, они не богаты отвлеченными мыслями, но мыслят практически, ясно и точно. Поскольку все усилия их ума направлены на единственную цель - достижение благосостояния, они неизменно его достигают. Они прекрасно умеют использовать природу и людей для производства материальных благ и виртуозно владеют искусством создания в обществе условий, способствующих процветанию каждого его члена, а также использования присущего человеку эгоизма для всеобщего блага. Северяне обладают не только опытом, но и знаниями, однако наука для них не удовольствие, они видят в ней средство достижения своей цели и неутомимо овладевают теми ее областями, которые имеют практическое применение. Южане непосредственны, остроумны, открыты, великодушны, интеллектуальны и блестящи. Северяне активны, рассудительны, образованны и искусны. Первые обладают вкусами, предрассудками, слабостями и благородством, присущими аристократам. Вторые - достоинствами и недостатками, свойственными среднему классу. классу. Если в союз объединяются два человека, имеющие общие интересы и отчасти общие убеждения, но разные характеры, уровень знаний и культуры, то очень вероятно, что им будет трудно жить в согласии. То же можно сказать и о союзе наций. Рабство вредит американской федерации не путем прямого ущемления ее интересов, а косвенно, путем воздействия на нравы людей.
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Я уже говорил о том, какое влияние оказало рабство на развитие торговли на Юге Соединенных Штатов. Не меньшее влияние оно оказало и на нравы южан. Раб никогда не спорит, он подчиняется всему безропотно. Иногда, правда, он убивает своего хозяина, но никогда ему не противостоит. На Юге даже самые бедные семьи имеют рабов. С самого раннего детства южанин чувствует себя кем-то вроде домашнего диктатора. Делая первые шаги в жизни, он узнает, что он рожден для того, чтобы распоряжаться, и приобретает привычку господствовать, не встречая сопротивления. Из-за такого воспитания южане часто бывают высокомерны, нетерпеливы, раздражительны, вспыльчивы, безудержны в желаниях. Они страстно желают борьбы, но быстро отчаиваются, если победа требует длительных усилий. Северяне не окружены с колыбели рабами. У них нет и свободных слуг, и чаще всего они вынуждены заботиться о себе сами. С юных лет они, оказываясь в различных обстоятельствах, проникаются мыслью о своей самостоятельности и учатся точно оценивать естественные пределы своих возможностей. Они отнюдь не рассчитывают силой сломить тех, кто действует против их воли. Им известно, что для того, чтобы получить поддержку людей, нужно заслужить их расположение. Поэтому они терпеливы, рассудительны, терпимы, неторопливы в действиях и упорны в достижении своих замыслов. В южных штатах самые насущные потребности человека никогда не остаются неудовлетворенными. Южанам нет надобности думать о материальной стороне жизни, за них об этом думают другие. Заботы о повседневной жизни не занимают их воображение, поэтому оно направлено на более возвышенные, но менее определенные вещи. Они любят величие, роскошь, славу, шум, удовольствия и особенно праздность. Жизнь не требует от них никаких усилий, и, поскольку труд не является для них необходимостью, они впадают в оцепенение и не делают даже того, что могло бы принести им пользу. Жители Севера имеют одинаковый достаток, здесь нет рабства, и северяне поглощены теми самыми повседневными заботами, которые так презирают белые южане. Северяне с детства вступают в схватку с нищетой и привыкают ценить обеспеченную жизнь выше всех умственных и душевных наслаждений. Из-за сосредоточенности на мелочах у них слабеет воображение, они не богаты отвлеченными мыслями, но мыслят практически, ясно и точно. Поскольку все усилия их ума направлены на единственную цель - достижение благосостояния, они неизменно его достигают. Они прекрасно умеют использовать природу и людей для производства материальных благ и виртуозно владеют искусством создания в обществе условий, способствующих процветанию каждого его члена, а также использования присущего человеку эгоизма для всеобщего блага. Северяне обладают не только опытом, но и знаниями, однако наука для них не удовольствие, они видят в ней средство достижения своей цели и неутомимо овладевают теми ее областями, которые имеют практическое применение. Южане непосредственны, остроумны, открыты, великодушны, интеллектуальны и блестящи. Северяне активны, рассудительны, образованны и искусны. Первые обладают вкусами, предрассудками, слабостями и благородством, присущими аристократам. Вторые - достоинствами и недостатками, свойственными среднему классу. классу. Если в союз объединяются два человека, имеющие общие интересы и отчасти общие убеждения, но разные характеры, уровень знаний и культуры, то очень вероятно, что им будет трудно жить в согласии. То же можно сказать и о союзе наций. Рабство вредит американской федерации не путем прямого ущемления ее интересов, а косвенно, путем воздействия на нравы людей.
(Токвиль Алексис де. "Демократия в Америке")
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
